[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм - Александр Лиманский

Я посмотрел на его трясущуюся руку на моем теле. На бледное лицо с кругами под глазами.

Чёрная коробочка лежала в моей ладони.

Шнурок у моих ног ощетинился и зашипел на Серёгу, но тихо, предупредительно, словно понимая, что сейчас не время для территориальных разборок.

— Не здесь, — повторил Серёга, и голос его стал ещё тише, почти неслышный, как шелест проводов перед коротким замыканием. — Пожалуйста.

Глава 6

Я отложил чёрную коробочку на одеяло. Аккуратно, не сводя глаз с Серёги. Шнурок в ногах койки поднял голову, прижал уши и тихо зашипел, уловив чужой адреналин, который фонил от парня так мощно, что, наверное, даже стандартный аватар без «Генезиса» почуял бы его за три метра.

— Вихлева увезли, — выдохнул Серёга. Шёпот, который пытался быть тихим, но срывался на хрип, как двигатель, работающий с перебоями. — Ночью. Люди в штатском. Пришли трое, показали карточки, медсестра даже пикнуть не успела. Погрузили в каталку и увезли. Я видел из коридора, выходил в гальюн.

Сержант Вихлев, Егор. Единственный свидетель «Востока-5», парень с нейросбоем, который твердил «всех перебили» и не мог сказать ничего конкретного. Ночью его увезли люди в штатском.

Люди в штатском на военной базе означают одно из двух: либо контрразведка, либо кто-то, кто умеет притворяться контрразведкой. И то и другое паршиво.

— Куда увезли? — спросил я.

— Не знаю, — Серёга мотнул головой, и капля пота скатилась по виску, оставив блестящий след на бледной коже. — Куда-то за периметр. Я слышал, как машина ушла. Вездеход, судя по звуку. Но это не главное. Главное, он мне успел рассказать. Вчера, перед тем как… перед тем как его забрали. Мы лежали через койку, и он… в общем, ему полегчало. На час, может, на два. Чип перезагрузился частично, и он заговорил. Нормально заговорил, не зацикленно. Внятно.

Серёга облизнул сухие губы. Глаза метнулись к двери, потом обратно ко мне. Пальцы на моём наплечнике сжались сильнее.

— Там, на «Востоке-5»… не просто бандиты, Роман Андреевич, — голос упал до едва слышного шелеста, и я подался вперёд, чтобы не упустить ни слова. — Вихлев видел Человека. В чёрном. Без брони, без оружия. Стоял посреди всего этого, и… — Серёга сглотнул. Кадык дёрнулся на тощей шее. — Он поднял руку, и стая рапторов замерла. На месте. Как по команде. А потом он показал на здание штаба, и они пошли. Организованно. Как собаки по жесту дрессировщика.

Я слушал. Лицо моё было каменным, и я знал это, потому что чувствовал, как напряглись лицевые мышцы аватара, стянув кожу в ту непроницаемую маску, которую тридцать лет армии шлифовали до совершенства. Внутри было другое.

Внутри информация, только что полученная, укладывалась рядом со словами Михи, рядом с экспериментами Штерна, рядом с мутировавшими тварями в его карантинном блоке, и пазл начинал складываться в картину, которая мне категорически не нравилась.

Контролируемые хищники. Человек, который управляет стаей рапторов жестом руки. Биооружие.

— Дрессированные динозавры, — сказал я. Ровно, спокойно, проверяя реакцию. — Серёга, у тебя болевой шок. Нано-гель ещё не доработал, нейромедиаторы скачут. Это бред.

Я не верил в то, что говорил. Я проверял.

Серёга вспыхнул. Румянец пробился сквозь бледность, как огонь сквозь бумагу, и глаза, секунду назад затравленные и бегающие, вдруг стали твёрдыми, яростными, с той обжигающей искренностью, которую невозможно подделать.

— Нет! — шёпот сорвался на хрип, отчаянный, надрывный. — Я не псих! Они мне дают транквилизаторы, чтобы я овощем стал! Каждые четыре часа, как по расписанию. Я одну дозу выплюнул, когда медсестра отвернулась, поэтому сейчас соображаю. Но если они узнают, вкатят двойную, и я лягу пластом. Хотят сделать психом, Роман Андреевич, чтобы никто не поверил! Чтобы списать, как Вихлева! Но я видел его глаза, когда он рассказывал. Вихлев не врал. Он был в ужасе, но он не врал.

Где-то в глубине казармы кто-то повернулся на койке, и пружины скрипнули. Шнурок в ногах замер, вытянув шею, и янтарные глаза смотрели на Серёгу с напряжённым вниманием хищника, который чувствует, что в его стае что-то происходит.

Я смотрел на парня. На его трясущуюся руку, на бинты с пятнами крови, на глаза, в которых страх мешался с яростью в пропорции, знакомой мне по десяткам молодых бойцов, впервые столкнувшихся с чем-то, что не вписывалось в их картину мира.

Искренний ужас. Не наигранный и не вызванный шоком. Он знает, что его слова звучат как бред, и от этого боится ещё сильнее, потому что правда, которая звучит как бред, это самая опасная разновидность правды. Её легче всего спрятать.

Дыма без огня не бывает. Старая поговорка, которая работала и в суданской пыли, и в ливийских подвалах, и здесь, на другой планете. Где дым, там источник горения. Вопрос только в том, насколько он велик.

Я поднял левую руку и положил ладонь Серёге на плечо. Тяжёлая ладонь «Трактора», способная согнуть стальную трубу, легла на худое мальчишеское плечо с осторожностью.

— Тихо, — негромко сказал я. — Я тебя услышал. Верю.

Серёга выдохнул. Длинно, прерывисто, как будто нёс что-то тяжёлое и наконец поставил на землю. Напряжение в его плечах просело, и я почувствовал, как ладонь под моими пальцами перестала вибрировать.

— Иди в лазарет, — продолжил я. — Прикинься ветошью. Ложись, спи, ешь, пей что дают. Молчи. Ни с кем ни слова, ни жеста, ни взгляда. Если спросят, где был, скажи «в сортире». Если будут колоть, не сопротивляйся. Притворись, что действует. Можешь?

Серёга кивнул. Раз, другой, быстро, торопливо, с той готовностью, с которой молодой солдат выполняет приказ человека, которому доверяет.

— Я разберусь, — сказал я. И добавил, глядя ему в глаза: — Уходи. Тихо. Не бегом.

Он вытер пот со лба тыльной стороной здоровой ладони. Бросил быстрый взгляд на дверь. Развернулся и пошёл к выходу, сдерживая шаг, не бегом, как я сказал, хотя всё его тело кричало о желании бежать.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я сидел на койке и смотрел на закрытую дверь. Шнурок подполз ближе и уткнулся носом в моё бедро, ища привычного контакта, который успокаивал его так же, как камуфляжная сеть успокаивает позицию, закрывая от чужих глаз.

Я подобрал чёрную коробочку с одеяла. Покрутил в пальцах, ощущая гладкую тёплую поверхность, и мысли выстроились в шеренгу, как расчёт подрыва на чертеже.

— Шеф, — голос Евы прозвучал тихо, сосредоточенно, лишённый обычной лёгкости. — Биооружие. Контролируемая